Парзи. Как много в этом звуке...

Когда заканчиваешь университет, все разъезжаются по домам и студенческие тусовки остаются в прошлом, то моменты, напоминающие об учебе, о том времени, которое забывать-то не хочется, всегда вызывают много радости и чуть-чуть щемят сердце.

Штурмуя Яндекс на предмет нечаянно пришедшей в голову ерунды, я наткнулась на электронный документ "Русская речь в Удмуртии". Он, по-видимому, занесен в архив библиотеки УдГУ и хранится там в удобном цифровом виде.

 Документ представляет собой отсканированный межвузовский сборник статей на уже упомянутую мной тему.

 Решив в ностальгическом порыве окунуться в до боли знакомую терминологию и теорию, я обнаружила очень интересный абзац в статье моего же преподавателя Шейдаевой С. Г. под бодрым названием "ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ РУССКИХ СОЦИОЛЕКТОВ ФИЛОЛОГАМИ УДМУРТСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА".

Он гласит: "Отметим ещё некоторые современные словоупотребления в речи студентов филологического факультета УдГУ: усердно учиться - ботанить, слишком усердный студент - ботаник, студенческий билет - студень, коллоквиум - колобок, преподаватель - препод, курсовая работа - курсовик, государственный экзамен - госник, ходить по клубам - клубиться (записано Д. Вараевой в 2007 г). И ещё одно новообразование последних лет появилось в речи филфаковцев (не всем пока известное): читать лекцию - бодуэнить, скучная лекция - бодуэновщина. Можно с большой долей уверенности утверждать, что родилось оно в речи первокурсников, которые впервые услышали имя известного лингвиста И. А. Бодуэна де Куртенэ, неоднократно повторяемое преподавателями в разных курсах лекций".

Во-первых, привет Даше, заслуженной старосте нашей группы! У нее, кстати, сегодня День Рождения!).

А во-вторых, не зря я выделила определенные строчки жирным шрифтом. Потому как ошибается С. Г. Шейдаева в своих изысканиях по поводу этимологии слов "бодуэнить" и "бодуэновщина". Ой, как ошибается! Знала б истину, говорить бы даже эти слова не стала))) Все мои товарищи, которые знают, в чем прикол, сейчас дружненько похихикали.

Для остальных рассказываю причину хихиканья.

Еще на первом курсе мы, юнцы-огурцы, были заброшены на север своей республики в богом забытую деревеньку с устрашающим названием Парзи. Она находилась в 30 км от города Глазова (наша северная столица).

Там-то, в столице, мы всем гуртом водрузились на старенький автобус, который рисковал не доехать. Компанию нам составляли пенсионеры и дачники, естественно всю дорогу нас осматривающие не то с любопытством, не то с презрительным отвращением.

Через полчаса кишкотряски мы вышли на пыльную дорогу. А кругом поля-поля и мертвые с косами стоят. Наши руководители не растерялись и бодро зашагали в ту сторону, в которую приглашал указатель. Идти пришлось долго, как нам тогда показалось. В руках, на плечах, на спине соседа - везде сумки. На лицах - полнейшее отсутствие энтузиазма из-за долгой дороги. Нет, не подумайте, что полчаса на автобусе выжали из нас все соки. На самом-то деле прибытию в Глазов предшествовало изматывающее четырехчасовое путешествие в душном автобусе из Ижевска (реальной столицы Удмуртии). И уж только потом - в Парзи.

Когда мы прибыли на место ближайшей двухнедельной дислокации, дружно возопили ахнули! Нашим пристанищем должен был служить одноэтажный деревянный домик с двумя большими комнатами и помещением, приспособленным впоследствии для мыльно-рыльных процедур. Туалет, само собой, на улице. В двухстах метрах от домика, за зданием школы. Кайф, неправда ли?))

Более того, позже выяснилось, что связь можно поймать только в одном случае - надо было пойти на гору, которая располагалась примерно в двух километрах от нашего бомбоубежища. Правда, были слухи, что связь водится чуть ли не во дворе, если хорошенько подпрыгнуть (как разговаривать, постоянно подпрыгивая, - другой вопрос).

Отойдя от шока, мы принялись расчищать помещение. Спальными местами служили матрасы, кинутые на пол. А как иначе? Хотели деревенской романтики? Получите, распишитесь и без жалоб, пожалуйста.

 

 

Не буду вдаваться в подробности процесса обживания (бэпэшки на завтрак, обед и ужин; отсутствие ванны; головомойка и ногобритие в тазиках; соседство с мышами и пауками и другие "вкусности"). Скажу лишь, что все приспособились, никто не умер. А многим даже понравился этот экстрим.

Всю прелесть пребывания в деревне мы ощутили день на третий.

Когда баба Настя (о, несравненная Анастасия Вячеславовна - преподаватель устного народного творчества и руководитель фольклорной практики в одном лице) проводила инструктаж по выживанию студентов-практикантов в сельской местности, она предупреждала, что местное население, без сомнения, будет проявлять к нам крупномасштабный интерес. Особенно активными в этом плане будут местные "реальные пасанчики", падкие до городских барышень.

Хм, их активность могла бы соперничать с активностью мартовских котов... На третий (или четвертый... ну не суть) день практики наша скромная девственная обитель (представителей мужского пола было только два) подверглась, прямо скажем, изнурительной осаде. "Пасанчики" били во входную дверь и стучались в окна, выкрикивали заманчивые предложения, вроде "Девчонки, выходи, покатаемся!" и всячески выманивали нас из дома. Но мы, чистые и непорочные, провокациям не поддались. Зажимая в руках ножи, вилки, лак для волос, мы стоически переносили осаду, иногда срываясь на истерический смех, который прерывался, когда в комнату заглядывало озабоченное ситуацией лицо Славы. Сам Слава вместе с Яриком, вооруженные топором и багором, стыренными заимствованными у пожарного щита, дежурили у дверей.

Смех-смехом, но когда в окна ломится стая ошалевших от запаха городских модниц парней, то становится страшно. Очень. Мы крайне переживали за рамы и стекла. И не напрасно. На следующий день, при дневном свете обнаружилось, что некоторые из них были не заперты на шпингалеты и при большом усилии их можно было легко распахнуть.

Постепенно толпа возбужденных малолеток и кавалеров постарше отправилась восвояси. Мы выдержали осаду!))

К следующей ночи уже подготовились, как следует: все окна и двери плотно закрыли, шторы задвинули, средствами обороны вооружились, терпением запаслись. Осада не замедлила повториться. На этот раз наши мальчики осмелели и даже вышли поговорить с приставучими кавалерами. А они объяснили, что хотят только лишь... поговорить с очаровательными девушками. Но мы то знаем, каковы были их истинные намерения)))

Постепенно осады сошли на нет. Мы втерлись в доверие к местным, полюбили пирожки и коржики из местной столовой и даже бесстрашно бегали в туалет по ночам.

Днями мы пропадали у бабушек, выпытывая тексты песен и сольное их исполнение на диктофон. Пенсионерок, богатых на фольклор, было мало, поэтому порой случались "драки за бабушек" (словесные, конечно). Я даже приняла участие в данном действе. Эх... Стыдно так за себя. Не сдержалась!

Бабушки с удовольствием пели песни... удмуртские, к сожалению. А мы в них разбираемся так же, как мужики в косметике. Хотя надо признать, на отчет мы наскребли. Например, бытуют в Парзях такие частушки:


У меня в кармане роза.
Роза трёхсортовая.
Я девчонка некрасива,
Но зато веселая.

Мене милый изменил,
Я ему поверила.
Во второй раз изменил-
Я его повесила.

Меня милый не целует.
Говорит: "Потом, потом".
А однажды он на печке
Тренируется с котом.

У моей соперницы
Тоненькие ножки,
Голова, как у змеи,
Жопа, как у кошки


На дворе стоит береза
Тонкая и гнутая.
По твоим глазам я вижу,
Что ты дубанутая.

Ты куда меня повел,
Такую антиресную?
Я туда тебя повел,
Иди не разговаривай!


Кроме того, в отчете были и песни, и приметы, и молитвы. Но самые интересные фольклорные единицы, я подозреваю, были на удмуртском))

Старые люди в Парзях не очень открытые, не хлебосольные. К столу нас никто не звал, пирожками не угощал. Одна старушка, помню, не пустила нас в дом, сказав, что болеет. Мол, кефирчика напилась, ей плохо и не до нас. А потом мы увидели, обойдя дом, как она кверху попой уже окучивает свои драгоценные грядки.

...Много чего вспоминается из практики. И как нас, полуголых, "запалили" местные парни, пока мы возились с тазиками в импровизированной ванной комнате, забыв о внушительного размера окнах; и как девчонок закидали грязью, пока они возвращались с пруда, куда ходили помыться; и как смотрели в местном ДК мультик "Тачки" вместе с ребятишками, порой смеясь громче их всех; и как за километр обходили гусей; и как я боялась ходить по старому, ужасно шатающемуся мосту на другую сторону деревни; и как нас пугали страшилками местные девчонки... Об одном жалею: не взяла, дурында такая, дневник, чтоб записывать моменты, которые постепенно стираются из памяти, а они так нужны, хотя бы чтоб внукам рассказывать))

 

...Ах, да. До того, как "Остапа понесло", я обещала рассказать про историю слова "бодуэнить".

Филологи - странный народ: они могут изощренно ругаться матом и в то же время воспитанность порой не позволяет произнести такие слова, как "попа", "туалет" и тому подобные примеры.

Так вот, в первые же дни нашего пребывания в аду Парзях возникла необходимость как-то зашифровать словосочетание "сходить в туалет". Изощренный мозг Ч. сразу предложил глагол "бодуэнить". Поэтому вопросы о логике появления термина - к ней. Скоро все привыкли к фразе "пошли пободуэним" и не без удовольствия ее произносили. Особенно красиво она звучала ночью, в темноте, когда кто-нибудь искал попутчиков до туалета (а мы помним, что он находился за 200 м. от нашего жилища).

Соответственно, "бодуэновщина" - это нечто, совершенно непереносимое и отвратительное. Ну, я так думаю. Надо будет поинтересоваться у автора неологизма))

Из практики выражение плавно перекочевало в учебный процесс, где и было услышано чутким ухом Шейдаевой С. Г. Понятное дело, она не могла пропустить новую единицу социолекта и живо поинтересовалась, что сие значит. Ч. (а кто еще?) мигом придумала красивый миф и преподнесла его кандидату филологических наук. Вот таки возникают этимологические загадки и заблуждения)))

Не знаю, как закончить... В общем, спасибо всем за внимание!)