Надо жить у моря, мама... (Вера Полозкова)

 Что еще тебе рассказать?

Надо жить у моря, мама, надо делать, что нравится, и по возможности ничего не усложнять; это ведь только вопрос выбора, мама: месяцами пожирать себя за то, что не сделано, упущено и потрачено впустую — или решить, что оставшейся жизни как раз хватит на то, чтобы все успеть, и приняться за дело; век пилить ближнего своего за то, какое он тупое неповоротливое ничтожество — или начать хвалить за маленькие достиженьица и победки, чтобы он расцвел и почувствовал собственную нужность — раз ты все равно с ним, и любишь его, зачем портить кровь ему и себе?

Говорить «конечно, ты же бросишь меня», и воскликнуть торжествующе «так я и знала!», когда бросит, — или не думать об этом совсем, радоваться факту существования вместе, делать вместе глупости и открытия и не проедать в любимом человеке дыру по поводу того, что случится или не случится?

Всегда говорить «я не смогу», «глупо даже начинать» — или один раз наплевать на все и попробовать? И даже если не получится — изобрести другой способ и попробовать снова?

Считать любого, кто нравится тебе, заведомо мудаком и садистом, складывать руки на груди, язвить, ухмыляться, говорить «переубеди меня» — или один раз сдаться и сказать «слушай, я в ужасе от того, сколько власти ты имеешь надо мной, ты потрясающий, мне очень страшно, давай поговорим»?

Про столичную жизнь: Амстер...та-даааам!

«Как много народу! Мать вашу! как! много! народу!» — надрывалась во мне внутренняя истеричка, когда мы пробирались сквозь толпы туристов в Амстердаме. Да что за город-то такой, а?..

Время показало, что город отличнейший. Нечаянно и бесповоротно влюбивший в себя. Я хочу туда снова.

Особенно остро хотение возникает утром по дороге на работу. Именно тогда в окне автобуса промелькивает рекламный щит с красивым мужчиной на фоне амстердамского канала. И удивительное дело, но мужчину в данном случае мне хочется меньше, чем стоять на мостике и ловить свое отражение в мутноватной воде Амстела.