Мы с ней встретились осенним вечером. Давно не виделись. У обеих — масса впечатлений: приехали с юга загорелые и довольные. Казалось бы, говорить-говорить до утра! Но нет. Разговор не клеился. Мы устало бродили по торговому центру, заходя в отделы, чтоб найти хоть какую-то тему для разговора. Рассматривали одежду, сумки и в промежутках между одним и другим стендом, бегло рассказывали о своих делах. Мне было тошно... Хотелось нырнуть в висящие на вешалках платья и исчезнуть, лишь бы чтобы не слышать этот голос.
Она не могла не заметить, как я отвожу взгляд и как вдохновенно разглядываю столешницу с брошенными стаканчиками напротив, будто это величайшая археологическая находка нашего времени. Она написала мне на следующий день, почему мне было скучно и почему я с ней не разговаривала. А я... А я же искренне не знаю. Просто в тот промозглый осенний вечер мне стало абсолютно все равно. Как у нее дела? — неважно. Скучает ли она по мне? — неинтересно. Оторвалось. Отпало. Даже пустоты никакой не осталось. Будто и не было никогда того, что нас связывало. Я старательно придумывала причины своего поведения: ну, у тебя же любовь, тебе не до меня, ну, у меня работа и совсем нет времени... А в голове крутилась только одна мысль: уйди из моей жизни молча, пожалуйста.
Самое глупое — объяснять другому то, что сам для себя понять не можешь. Не было никаких ссор, ни, боже упаси, предательства. Человек остался таким, каким был: со своими причудами, но в общем-то хорошим, наивным и безобидным. Стала другой я. Как пафосно звучит... Стала другой. А какой другой? Третий глаз вроде не открылся, руки-ноги на месте. Разве что в мозгу случилось замыкание.
Только вот человек-то искренне недоумевает, что за фокусы. Он по-прежнему считает тебя своим другом и справедливо обижается, когда не получает взаимности. Сейчас в самый раз включить в себе Толстого и посмотреть в небо Аустерлица... И тебе вроде все равно, и в то же время не все равно, ведь ты, получается, обидел друга, который ничего плохого тебе не сделал. Следовательно, ты — зло ходячее. И совесть грызет и грызет. А сердце не реагирует, ему пофиг. Мозг разрывается от противоречий. Тело просит коньяка.
...Тогда победили ум, честь и совесть. Я дала себе второй шанс. Авось, отомкнет. Она пришла ко мне на День рождения. Мы сидели компанией, болтали ни о чем, смеялись... А она несла чушь, отборную, высококачественную чушь. Мне, пожалуй, первый раз в жизни стало стыдно за близкого мне человека. Я поняла: не отомкнет. Объясниться не вышло, стало еще тошнее.
Но мы, казинаки, народ настырный, а я так еще и особь не совсем логичная. Я даю себе (себе ли?) третий шанс. Мы идем в зоопарк. Иии... Нет, конечно, нет. Чуда не произошло...
В какой момент друг становится никем?
Страшно... Страшно, что и я могу стать этим никем для тех, без кого не представляю жизни сейчас. Или они в один промозглый осенний день станут для меня лишь прохожими.
Раньше казалось, что дружба — это навсегда. Казалось.
