В стране Чудес.

Относительно недавно на глаза мне попался сюжет местной телекомпании. Посвящался он, в общем-то, обыденному случаю противостояния власти и черни народа. Обыденному и ужасающему в своей абсурдности. Отдел социальной защиты одного из городов республики отказался от сооружения пандуса на подходе к их зданию. Иными словами, чиновники, цель которых заботиться о незащищенных слоях населения, отказывают им же в помощи. Они мотивировали свое решение тем, что здание примыкает к дороге, поэтому при появлении пандуса возможен случайный выезд колясочников на проезжую часть. Более того, коридоры здания настолько узкие, что коляска там не проедет. Соответственно, отдел уповает на решение городской администрации выделить им новое здание. Та не спешит. В итоге, не у дел остаются именно инвалиды, которым по тупости наших законов, следует регулярно являться в отдел для освидетельствования группы инвалидности (инвалидность I группы устанавливается на 2 года, II и III групп - на 1 год. Категория “ребенок-инвалид” устанавливается на 1 или 2 года либо до достижения гражданином возраста 18 лет). Без чужой помощи они этого сделать не смогут.

Люди-инвалиды в России не нужны никому, кроме их родных и близких. Сразу вспоминается Европа. Кто-то мне рассказывал, что на улицах Старого Света очень много инвалидов. Они повсюду: на улицах, в театрах, в магазинах. И дело совсем не в том, что их там количественно больше, чем в нашей стране. Дело в том, что они чувствуют себя полноправными членами общества, которое заботится о них, сооружая пандусы, кнопки вызова помощника, специальные дорожки. Нет, у нас тоже есть пандусы, начали появляться специальные кнопки, но делается это формально, для успокоения совести. И совсем неважно, что взобраться на пандус бывает трудно даже здоровому человеку. Ай-да, и так сойдет.

Нищенские пособия и ненужность, остро ощущаемая всеми инвалидами вследствие изолированности от общества, приводят к росту числа самоубийств. Человек не понимает, зачем жить дальше, если семье он в тягость, а государству на него откровенно плевать. Вот и ищут выход в смерти.

       У моего дяди гангрена. Одной ноги он уже лишился. Врачи ставят неутешительные диагнозы. Придется ампутировать и вторую ногу, хотя шансов на выздоровление по сути нет.  И как дальше? Что дальше?..  Инвалиды загнаны в очень узкие рамки, выход из которых зависит  только от характера, воли к жизни. Кто-то сникает, а кто-то продолжает бороться, уповая на себя и на помощь близких. Особенно ярко это проявляется у детей-инвалидов, или, как принято сейчас говорить, у детей, альтернативно одаренных.

К разговору на данную тему меня подтолкнуло одно событие. Оно резко выбивалось из моих рутинных будней своей нестандартностью и ошеломительными по силе эмоциями, им вызванными. По приглашению одногруппницы я побывала на спектакле «Алиса в стране чудес», поставленный в рамках концепции «инклюзивного театра». Маша с коллегой разработали проект постановки спектакля с участием как детей-инвалидов, так и волонтеров – детей, физически здоровых. И вот, в апреле, он был реализован.

Честно, я долго думала, идти ли мне на это мероприятия. Я стыдилась той жалости, которая неизменно возникнет у меня в душе при взгляде на Них… Решилась. И поняла, насколько ошибалась.

         У входа на территорию санатория «Сосновый», где и проходило мероприятие, я столкнулась с женщиной. Оказалось, что она – мама молодого человека, исполнявшего роль Короля. Очень милая. И какая-то… потерянная. Нет, она залихватски рассказывала о том, что поет в хоре ветеранов, что они регулярно выезжают на гастроли, что им даже иногда выделяют 2000 рублей на костюмы. Показывала фотографии, с гордостью находила на них себя. Но в любой интонации ее, в любом выражении и взгляде была неодолимая тоска и усталость. Она очень любит своего сына. Очень… И в то же время, пусть не осознавая полностью, думает, что будущего там нет. И не будет. «Ну, кому они нужны такие, кроме нас? Они же как дети малые… Сами мало что могут». Она рассказала мне о своей знакомой, которая в тридцать с лишним решила родить ребенка. Для себя. Родила… Девочка не ходит, не может даже толком сидеть и говорить. Мама приходится постоянно носить ее на руках. Когда слышишь такое, то невольно возникает вопрос «за что?». Ребенок-инвалид – это испытание. Испытание не его даже, а испытание родителя, испытание тех, кто вокруг. Такой человек сам по себе словно лакмусовая бумажка. Через отношение к нему люди проявляют свою истинную сущность.

В России людей с ограниченными возможностями не любят. Правда. Не терпят. У нас вообще с толерантностью дела плохи. Спасибо, что отучились пальцем показывать. Однако человек, едущий на коляске, до сих пор кажется дикостью. Проект «инклюзивного театра» во многом нацелен именно на то, чтобы перестать делить всех на здоровых и больных, на нас и их. Есть Мы, по-своему одаренные.

В спектакле принимали участие дети с различными патологиями, члены Общественной организации «Объединение детей-инвалидов, инвалидов с детства, их родителей и опекунов г. Ижевска». Им было очень тяжело. Необходимо выучить текст, движения, передать интонационно все смысли, все нюансы авторской идеи. Но ребятам настолько загорелись идеей, что были готовы репетировать даже в морозы. Они почувствовали себя важными, нужными, незаменимыми.

Холл санатория был переполнен. Люди, среди которых были и пожилые, и молодые, с нетерпением ждали начала. Конечно, основную часть публики составили родственники ребят, их друзья и друзья друзей. Случайно затесавшихся граждан, подобное мне, было мало. Но сам факт того, что зал был полон, говорит о многом!

Непривычные ощущения возникают, когда оказываешься в доселе невиданной тобой обстановке. Меня обуревала куча эмоций, соединившихся в невообразимый коктейль, в котором не различить составляющих. И страх, и трепет, и волнение, и жалость, и радость… Как всё пройдет? Как сыграют ребята? Как мне на всё это реагировать? Хорошо, что со мной была Катя (однофакультетница). Иначе бы я сбежала точно.

Так как билетов к нашему приходу уже не оказалось, то мы сели на «благотворительные» ряды в конце зала. Тем не менее сцену было хорошо видно.

Первые минуты спектакля вызвали недоумение. Я не совсем понимала задумку режиссера, логику размещения актеров на сцене и тот угол зрения, под которым требовалось воспринять действо. Но потом расслабилась и просто начала получать удовольствие. Это оказалось легко. Режиссер, Светлана Шанская, удивительным образом вытянула из ребят их таланты и индивидуальные особенности, о котором они даже не подозревали. Мальчики и девочки, маленькие и большие представляли собой большую и сплоченную команду. Более того, им удалось вовлечь в свою игру весь зал! Видели бы вы как радостно зрители подкидывали воздушные шарики, загоняя их в ворота, как перекидывали яркие ленты, как, в конце концов, смеялись над шутками со сцены. Я давно не чувствовала такой сплоченности, всеобщей доброты и нежности. До дрожи…

Алиса, Шляпник, Соня, Чеширский кот, Кролик – такие знакомые герои представали в интерпретации необычных актеров еще более яркими, эксцентричными, многогранными в своей удивительности. Наверное, каждый зритель сопереживал вдвойне: и герою, и актеру.

Это сопереживание и вихрь эмоций вылились в десятиминутные аплодисменты, которыми зал наградил ребят. По окончании спектакля все встали и хлопали, хлопали, хлопали… До закрытия занавеса и после него. Хлопали, как заведенные, чувствуя, что еще не всю свою радость выразили, чувствуя, что мало их – рукоплесканий. Кричали «Браво! Бис!». Не хотели отпускать тех, кому за этот час подарили частичку себя и кто отплатил им тем же.

         То единение душ, которое возникло с первых минут и не закончилось даже после финала, - вот истинная награда режиссёру и актерам. Хотелось плакать навзрыд. Да, я та еще рёва) Но сдержалась. Почти. И еще хотелось пойти к ним и обнять всех, но не из жалости. Нет! А из глубочайшего восхищения. Конечно, им бы новые коляски, им бы курсы восстановительной терапии, им бы тренажеры и массажные наборы, но ничего из этого я дать не смогу. Зато вместе со всеми смогу подарить чувство нужности, чувство Жизни и Любви.

Думаю, подобные проекты необходимо выносит на более широкую публику, на уровне города, республики, страны. Чтобы народ увидел в инвалидах Личность, а не потерянного для общества человека.